Игорь Петрович Иванов и коммунарская методика

кленовые листья

На главную

Школа-колония Красные Зори

21 ноября 1919 года из полукруглого здания на площади Ломоносова (тогда Чернышева), где размещался Наркомпрос Союза коммун Северной области, вышла группа девочек и мальчиков от трех до восемнадцати лет (всего 27 человек) под предводительством молодого, худощавого мужчины в кожаной тужурке и с бородкой клинышком. Детей, собранных из нищих многодетных семей, привели из распределительного пункта в Аничковом дворце для отправки в новый, открывающийся в бывшей летней резиденции великого князя Михаила Николаевича детский дом, который должен был возглавить 26-летний биолог и бывший военный летчик Игнатий Вячеславович Ионин.

До Стрельны ехали на трамвае. Переночевав в Стрельнинском детском доме, открывшемся раньше в Константиновском дворце, отряд на следующий день двинулся дальше пешком. Сани с детскими пожитками и скудным запасом продовольствия тащил по ноябрьскому насту к Михайловскому парку тощий конь Буланый.

Михайловский дворец временно был занят батальоном моряков, поэтому сначала дети вместе с учителями поселились в небольшом оранжерейном домике над прудом.

Первая зима была очень трудной. Скудные продукты приходилось добывать ценой великих усилий, дрова заготовлять самим. Света, кроме естественного, не было, оборудование жалкое, поломанная мебель, никаких книг, полное отсутствие бумаги, чернил, даже карандашей. А тут еще косые, недружелюбные взгляды жителей соседних деревень, недовольных появлением таких соседей.

Но первые педагоги колонии не растерялись. Они договорились отложить свои планы и мечты о строительстве задуманной школы, а пока организовать колонию, как общежитие-коммуну и отдать свои силы заботе о детях, чтобы пережить трудности первой зимы. Учителя жили тут же, питались за одним столом с ребятами, работали вместе с ними, организовывали и помогали во всем. С первых дней все ребята принимали участие в работах по самообслуживанию. Одни пилили и кололи дрова, другие подносили воду. Кто-то убирал помещения, а кто-то работал на кухне. Всем находилось дело. Каждый делал не для себя только, а для всех.

Избрали комиссию по организации питания, все существенные вопросы жизни колонии решали на общем собрании. Так было положено начало детскому самоуправлению.

Вечерами нередко собирались у затопленной печки, как у костра, и Игнатий Вячеславович беседовал с ребятами. Просто и доходчиво он разъяснял, что значит жить коммуной, рисовал перед ребятами картины светлой и радостной жизни и строительства своей школы-колонии в будущем.

Здесь же читали вслух книгу или газету. А иногда Евгения Степановна Острогская садилась за рояль, и все слушали музыку, пояснения к ней, или вместе пели песни.

Ежедневно старшие колонисты вышагивали четыре километра до школы и обратно. Младшие собирались в какой-нибудь общей спальне и рассаживались на кроватях по 3-4 человека. На одной водружалась классная доска, возле которой располагался педагог, объясняя учебный материал и время от времени вызывая к доске учащихся.

Совершали прогулки по парку, катались на самодельных лыжах. Провели Новогоднюю елку, были и другие маленькие праздники. Коллектив колонии понемногу рос и общими силами преодолевал все трудности.

Весной питомцы Ионина решили сами обеспечить себя питанием на следующую зиму и распахали часть парковой территории (60 кв. метров) под огороды, а летом выменяли на продукты настоящий улей с пчелиной семьей. Осенью приобрели маленького поросенка. Урожай овощей и картофеля гарантировал возможность вырастить из него «свою свинину».

Производительный детский труд для самообеспечения наряду с разносторонним образованием стал основой системы воспитания детей, которую ввел Ионин.

Используя переданную им личную мастерскую царя Николая Второго, дети под руководством привлеченных Иониным специалистов ремонтировали мебель, здания и постройки усадьбы. В кухонном доме педагоги получили квартиры. А в октябре к большой радости всех открылась своя школа и колония в Михайловке стала школой-колонией. На общем собрании решили дать ей название «Красные Зори».

Вместе с другими учителями в школе начала работать новая учительница русского языка и литературы Нина Петровна Китаева, которая скоро стала женой Игнатия Вячеславовича. Двое их мальчиков воспитывались здесь же. Нине Петровне выпала нелегкая доля, но она мужественно помогала своему неугомонному мужу.

В самом начале 1922 года прибыла новая большая группа детей, приехали новые педагоги. Нужно отметить, что почти все учителя того времени знали музыку и владели музыкальными инструментами. Во дворце было несколько роялей, один перенесли в кухонный дом, где размещались спальни ребят, классы, мастерские и столовая. Часто звучали звуки рояля, и дети, зачарованные, слушали прекрасную музыку Глинки, Чайковского, Моцарта и других великих музыкантов.

Воспитанников стало 200 человек. Новая группа привнесла много забот, было очень трудно, но Игнатий Вячеславович сразу затеял грандиозную стройку, которая «сглаживала все углы» и сплачивала коллектив. Срочно заканчивали ремонт конюшенного комплекса, где нужно было разместить не только скот (лошадей, коров, свиней), но и оборудовать свою пекарню. Каретный сарай Ионин решил приспособить под клуб, который сначала находился в одной из оранжерей.

В подкрепление курса истории древней Греции учитель истории Ричард Эрнестович Гольбек читал с ребятами «Антигону» Софокла, а потом решили сыграть трагедию на сцене. Много было волнений и смеха, бывало, что и до слез доходило. Но все преодолели. Сшили подобие туник из белой бязи. Сцену собрали из столов, декораций почти никаких не было. В назначенный день в помещении столовой состоялся спектакль. С утра вывесили афишу с указанием действующих лиц и исполнителей. Артисты старались вовсю. Были разные накладки и немало смешного. Например, Креон припал не к голове, а к ногам поверженного сына, у некоторых персонажей из-под туник виднелись зеленые клеши (гордость мальчиков), но все были довольны. Прошедший спектакль долго был предметом разных разговоров и шуток. Он вызвал увлечение драматическим искусством. К 1 мая подготовили спектакль «Гибель Надежды» Гайерианса, а потом «Романтики» Ростана.

Примерно в дни увлечения «Антигоной» у Красных Зорь появились шефы — управление Севзапвода. За короткий срок они оказали школе-колонии заметную помощь. Прежде всего на смену пяти и семилинейным керосиновым лампам шефы прислали большие тридцатилинейные лампы и все классы озарились непривычно ярким светом. Шефы помогли колонии увеличить стадо коров, подарили три настоящие лодки. Это оказалось очень кстати, так как на пруду был только один старый плот, который служил краснозорьцам на все случаи жизни.

Узнав о мечте ребят создать комсомольскую ячейку, парторганизация шефов прислала в колонию комсомольских активистов. Довольно скоро в колонии появились первые двадцать комсомольцев. Секретарем избрали Киру Волкова.

Особую популярность и любовь у краснозорьцев приобрели дальние экскурсии. В 1920 и 1921 году провели экскурсии в Ропшу. В 1922 году — в Гостилицы. Каждый раз это были дни необычной походной жизни, где всегда случаются всякие неожиданности и веселые приключения. Экскурсии тщательно готовились и проходили хорошо, при высокой дисциплине. После экскурсий выпускались журналы-отчеты, устраивались выставки.

В 1923 году уже шло строительство первенца электрификации — Волховской ГЭС и было решено совершить экскурсию на Волховстрой. В теплый солнечный день свыше ста краснозорьцев на трамвае приехали в Петроград. А там с Московского вокзала поездом доехали до станции Званка. Через Волхов переправлялись на пароме, который двигался силой течения реки. Долго осматривали стройку. Гостям рассказали, какой будет плотина и станция, и какой она даст эффект народному хозяйству.

Домой возвращались на пароходе по Волхову. Старшие ребята с Ричардом Эрнестовичем высадились в Старой Ладоге, осмотрели старую крепость новгородцев и пешком дошли до Новой Ладоги. Ночью плыли по ладожскому каналу и по Неве. Прибыли к Смольнинской пристани утром. Усталые добрались до Красных Зорь.

А в августе того же года состоялась большая экскурсия в Копорье. Поездом ехали до станции Лебяжье, а дальше шли пешком. В Копорье жили в школе и знакомились со старой крепостью, построенной новгородцами в XIII веке. По заданию учителей провели интересную работу. Прошло всего около четырех лет со времени нашествия Юденича. Проходя по домам, ребята тактично проводили «интервью» с жителями, хорошо помнившими события 1919 года. Собрали много рассказов, фактов, эпизодов. Все это было оформлено в отчетных журналах, альбомах, использовалось в беседах и помогало росту общественно-политического сознания и гражданской зрелости учащихся.

Каждое возвращение из экскурсии тоже было радостным событием. Вступив в свой краснозорьский парк, ребята весело кричали: «Ура!». Их встречали остававшиеся дома младшие. Они тоже радовались возвращению старших, немного завидовали, но знали, что и у них это все будет впереди.

Долго у краснозорьцев не ладилось дело с соседями из деревень. В клуб колонии не шли, в школу ребят не пускали. Но время брало свое. Обстрелы камнями прекратились скоро, а потом и взрослые увидели, что колонисты не барчуки-белоручки, не лодыри-дармоеды. Сами здорово работают и к ним не лезут, ничего не тащат.

Настоящий шаг к сближению совершили по линии хозяйственной. Вырастили побольше рассады брюквы и капусты, и стали предлагать крестьянам бесплатно. Некоторые не сразу, но взяли. За ними потянулись другие. Летом заходили посмотреть, как в колонии растет капуста, возникали разговоры, знакомства. Стали пускать ребятишек в клуб. Рассада не подвела, капуста выросла хорошо. Приходящие ученики быстро привязались к школе, а родители убедились, что плохому их детей никто не научит.

Крестьяне стали охотно знакомиться с хозяйством колонии, приходили на осенние выставки. А когда летом 1923 года в крестьянском стаде коров прошла эпизоотия вагинита и созданная бригада краснозорьцев в течение месяца проводила лечение коров, авторитет краснозорьцев еще повысился.

С рождением комсомола в школе-колонии общественная работа с населением стала развертываться все больше. Подготовили и открыли избу-читальню, проводили в ней читки и беседы, выпускали стенгазету. Активно помогли организации кооперативного товарищества. Позднее эта работа развернулась так, что культурно-просветительное влияние Красных Зорь отмечалось всеми. Они стали общественным и культурным центром сельсовета. В клуб и театр Красных Зорь молодежь, да и взрослые, шли уже без приглашений, лишь бы мест хватило. На деле наступили добрососедские отношения, о которых долго мечтали краснозорьцы.

Учителя Красных Зорь с первых дней открытия своей школы не жалели сил и времени для поднятия учебной работы. Как особую задачу, как дело чести своей учителя считали подготовку первого выпуска школы-колонии. Выпускной класс работал напряженно. Программа была расширена.

Большой труд учителей увенчался успехом. Все выпускники успешно сдали необходимые экзамены и поступили в ВУЗы. И тогда к ним пришла обещанная награда — экскурсия в Крым. Быстро провели все сборы и счастливые первые краснозорьцы-выпускники средней школы, провожаемые всей колонией, отправились в Крым.

Целый месяц они путешествовали, писали в школу письма. А по возвращении появилось на свет в их журнале стихотворение Бори Фуксмана. Последняя строфа его

Пусть кидает нас жизнь-старуха,
Пусть текут без конца года,
Краснозорьцами были, по духу
Краснозорьцами будем всегда.

стала крылатым эпиграфом, восторженным призывом в статьях и высказываниях на долгие годы.

Дальняя экскурсия в Крым стал ежегодной традицией Красных Зорь и о ней, как о радостной мечте, всегда помнили учащиеся подрастающих классов.

Летом 1924 года в Красных Зорях родилась организация юных пионеров. Комсомольцы создали первый пионерский отряд в 30 человек, а вожатым выбрали Серёжу Иванова. Хорошо помогли в налаживании пионерской работы комсомольцы из воинской части. Они проводили беседы, спортивные занятия и военные игры. У пионеров стала выходить своя стенгазета «Костер разгорается». С развитием школы-колонии пионерская организация выросла в пионербазу из нескольких отрядов. Появились освобожденные вожатые — Маня Федорова, Женя Стефанович, Оля Инденбаум.

Учитывая успехи Красных Зорь, ЛенГубоно решило в 1925 году расширить школу-колонию. Предстояло принять 300 новых ребят из пяти закрытых детских домов, в частности из колонии трудновоспитуемых подростков в Троице-Сергиевской пустыни.

Все лето шла подготовка, ремонт, оборудование. В августе месяце начали прибывать новички. Приехал целый дошкольный детский дом и поместился в Кавалерском доме, как дошкольное отделение Красных Зорь. Последними пришли пешком ребята из закрывшейся школы-колонии «Труд». Новичков принимали, расселяли и постепенно привлекали к работам в сельском хозяйстве и подготовке к новому учебному году. Хорошо помогли в этом вернувшиеся из Крыма ребята второго выпуска.

Новый 1925/26 учебный год оказался нелегким, полным новых испытаний. После ухода второго выпуска и нескольких десятков ребят, направленных в ФЗУ и на производство, детдомовцев осталось меньше, чем прибыло новичков. Было немало таких, которые демонстративно не желали соблюдать дисциплину, участвовать в работах, сбегали с уроков, нарушали дисциплину. Дня не проходило без происшествий.

Однажды один из бывших малолетних преступников сделал попытку всадить нож в спину И. В. Ионина. Резко повернувшись к подростку лицом, Ионин спокойно сказал: «Зачем же в спину, давай в грудь». У мальчишки опустилась рука, он отдал нож и подчинился дисциплине.

В поисках путей оздоровления коллектива по предложению Ионина педсовет решил организовать летом постройку оранжереи и привлечь на эту работу всех краснозорьцев. Провели детально всю подготовку и 12 июня весь коллектив вышел, как на Великую стройку. Вырыли котлован, заложили фундамент, подготовили материал. Большое и увлекательное общее дело быстро сплотило всех. К 7 ноября 1926 года оранжерея была построена.

Замечательный парк площадью 110 га доставшийся в наследство краснозорьцам, требовал ухода. Он стал одним из звеньев хозяйства. Было намечено восстановить парк, провести мелиоративные работы, высадить молодые деревья, сделать на вырубках новые аллеи, обсадив их фруктовыми деревьями, а берега речки Шинкарки превратить в ягодный сад. Воспитанники сами делали скворечники, подкармливали птиц и белок. Посевную площадь расширили за счет целины — пустующего участка в 2 гектара на левом берегу Шинкарки.

Хозяйство уже стало развитым, многоотраслевым, и при отраслях были созданы производственные кабинеты. Учебные планы были проработаны так, чтобы сельское хозяйство стало конкретным материалом для усвоения основ наук. Преподавание ботаники и зоологии было особенно тесно увязано с работой на огороде и в поле, на ферме и пасеке.

Чтобы познакомить учащихся со всеми отраслями сельского хозяйства классы прикреплялись к отдельным отраслям на год.

4 класс — к птицеводству,

5 класс — к огородничеству,

6 класс — к животноводству и рыбоводству,

7 класс — к пчеловодству и семеноводству,

8 класс — кормодобывание и учет,

9 класс — общая организация хозяйства.

Все было продумано так, чтобы на всех участках работали сами ребята: сами планировали, организовывали, управляли и сами учитывали результаты работы. Все осуществлялось через дежурных от прикрепленных классов при учебно-производственных кабинетах. Дежурные назначались на неделю, и все вместе составляли бригаду дежурных. Они выполняли работу в производственном кабинете отрасли под руководством учителя. Бригада дежурных в конце дня на своем совещании во главе со старшим дежурным знакомилась с итогом дня и составляла задание-наряд работ на завтра. Присутствовал всегда агроном или директор. Составленный на завтра наряд работ вывешивался и доводился дежурными до каждого класса. Дежурные отвечали за организацию работ на своих участках, учитывали результат в кабинете и подавали сведения для итогового журнала в план-учет-бюро по учебному хозяйству. Старший дежурный с дежурным по учету обходили места работ, контролировали ход работ по всему учхозу и помогали в случае неполадок или срывов. В конце недели проводилось совместное совещание дежурных заканчивающих и вступающих на дежурство.

Поздней осенью, в день урожая, при подведении итогов сельскохозяйственного года, каждый класс передавал свою отрасль следующему классу, а сам принимал другую отрасль. Например, четвертый класс, ставший уже пятым, передавал птицеводство новому четвертому классу, а сам принимал огородничество от пятого класса, ставшего шестым.

В этой большой, четко организованной работе, через систему дежурств и создания бригад по конкретным работам, через активное участие всех ребят в производительном труде, труде осознанном и целенаправленном, как бы незаметно, но очень успешно шел сложный процесс трудового воспитания и не только трудового, но и нравственного.

Воспитание и обучение на основе сельскохозяйственного труда было поставлено во главу угла жизни Ионинской коммуны. «Отдельные отрасли сельского хозяйства могут служить богатейшей лабораторией», — писал Игнатий Вячеславович. «Красные зори» Ионин называл загородной школой с сельскохозяйственным уклоном, а его противники считали, что он занимается «огородничеством, ничего общего с педагогикой не имеющим».

Трудно было с мастерскими, так как долго не было электроэнергии. Мастерские (столярная, швейная, сапожная, потом и механическая) были маленькие, но они хорошо помогали хозяйству и быту колонии. Их работу старались организовать так, чтобы выполнить основные задания политехнической трудовой подготовки.

Для трудовой политехнической подготовки в разделе техники учителя использовали все возможности: паровую машину на водокачке, местную электростанцию, имевшийся двигатель «Перкун» в мастерской, а также экскурсии на предприятия. Кроме того, ученики активно участвовали в строительстве различных объектов школы колонии. Все это тоже давало знакомство с различными видами труда и приучало не бояться никакой работы.

В 1928 году «Красные зори» посетил профессор Колумбийского университета (США) Джон Дьюи. Он описал свои впечатления в шести статьях в «Нью репаблик»: «Существование детских приютов для сирот есть заурядное явление во всех странах, но нигде в мире мне не пришлось встретить таких счастливых детей… В моей памяти запечатлелось не то, чем именно они занимались, а то, как они работали и как относились к своим занятиям. У меня не хватает литературного таланта, чтобы описать это, но я уверен, что если бы дети, находящиеся в самых лучших семейных условиях, провели такую же работу, то это было бы замечательным достижением, не имеющем прецедента в моем долголетнем опыте… У меня создалось впечатление, что потенциальные способности русского народа неимоверны…»

В 1929 году Игнатий Вячеславович и Нина Петровна написали сценарий фильма о «Красных зорях», который был снят на «Ленфильме». Там же Игнатий Вячеславович познакомился с директором Ленинградского театра юного зрителя Александром Александровичем Брянцевым. Талантливый организатор и артист был весьма восхищен постановкой воспитательной работы в трудовой школе-колонии и на собрании артистов предложил взять шефство над ее воспитанниками. С величайшей радостью ребята ездили на спектакли ТЮЗа, а ТЮЗовцы во главе с А. А. Брянцевым нередко бывали в Красных Зорях. Они привозили свои спектакли, и это было каждый раз праздником для краснозорьцев, который оставлял большой след приобщения к прекрасному миру искусства.

В 1931 году в Красных Зорях открылся агропедтехникум. Он был призван готовить учителей-агрономов, организаторов пришкольных участков и учебных хозяйств с правом преподавания биологии в школе-семилетке.

Вся учебная работа по подготовке учащихся агропедтехникума проводилась на базе учебного хозяйства школы-колонии и опыта работы в нем. Учащиеся техникума работали и жили в общей семье краснозорьцев, вкладывали свой труд вместе со школьниками и пользовались всеми формами социалистического вознаграждения вплоть до экскурсий в Крым. Это было единственное подобное учебное заведение.

К этому времени огороды в учебном хозяйстве занимали 4 гектара, семено-водческий участок — 1,7 гектара (хранилище семян устроили в церкви св. Ольги), 16 гектаров было отведено под злаковые культуры, на 32 гектарах сеяли кормовые травы для скота, а 4 гектара было отведено под кормовые корнеплоды. Во фруктовом саду росло 100 яблонь, была своя пасека из 30 ульев. Большой скотный двор размещался в великокняжеских конюшнях. Краснозорьцы одного из первых выпусков переоборудовали часть конюшни в коровник. Они сделали здесь печь, кормокухню, кормушки с автопоилкой и подвели водопровод. Молочная ферма насчитывала 20 голов племенного рогатого скота. В одном из отсеков стояли 7 лошадей, а в другом отделении конюшен находился свинарник. В ведении ребят младших классов была птицеферма с курами породы род-айленд, гусями и утками. В оранжерее рядом с домом находился инкубатор. В четырех прудах и каналах, которые регулярно чистили, разводили форель и зеркальных карпов. Рыбы было так много, что ее хватало не только на питание, но и на продажу. В оранжереях и парниках на острове выращивали ранние овощи и цветы. Цветы продавали в Ленинграде. Особенно много было левкоев, которые предпочитала «Астория». Вокруг дворца были разбиты цветники.

В «Красных зорях» действовало самоуправление, являвшееся немаловажным фактором внутренней жизни колонии и формирующее самостоятельность в каждом воспитаннике. Органы самоуправления избирались на общем собрании колонистов, которые гордо называли себя «строителями «Красных зорь», имея в виду как их родные пенаты, так и все наше общество в целом.

Ещё в 1921 году было принято решение: «Самоуправление не заменяет собой органов управления школой-колонией. Оно преследует цель содействовать силами ребят отдельным участкам работы школы-колонии. Для этого организуются ячейки содействия тому или иному виду работы. Ячейки выбираются общим собранием на полгода. Организуются ячейки: агрономическая, учебная, библиотечная, питания, бельевая, санитарная».

В последующем создавались и другие ячейки. Так, например, с рождением стенной газеты избрали литературно-издательскую ячейку (ЛИЯ), которая занималась выпуском газеты и огромного количества рукописных журналов. Эта издательская работа хотя бы немного коснулась каждого краснозорьца. Ведь сколько было всего написано, нарисовано, издано. Одной только Краснозорьской правды вышло более 350-ти номеров. И все они сохранялись!

Такая организация самоуправления сохранилась на много лет. Через ячейки и разные дежурства проходили практически все учащиеся. Это являлось хорошей школой воспитания навыков общественной работы, воспитывало вкус и интерес к ней, аккуратность, исполнительность и чувство ответственности за порученное дело.

Педагоги участвовали не только в работе ячеек содействия — основного структурного подразделения школы, но и во всех трудовых процессах: сельскохозяйственных, строительных и прочих. В «Красных зорях» не было воспитателей в традиционном понимании — все педагоги отвечали за определенные направления работы, являлись руководителями трудовых или творческих объединений воспитанников. Не существовало отдельных задач школы и детского дома, были одни общие — коммуны. Таким образом, стирались грани между воспитанием и обучением.

Немалую роль играло объединение краснозорьцев в сводные отряды, что являлось тогда крупным педагогическим новшеством. Режим дня строился так, чтобы охватить работой сразу весь коллектив. На полях и в мастерских трудились с 9 до 13 и с 18 до 20 часов. Ячейки выдавали наряды, контролировали их выполнение. Общая столовая, совместное проживание, работа бок о бок — все это способствовало быстрому сплочению педагогического и ребячьего коллектива. На ежедневных общих собраниях, по словам Ионина, «мы планировали наше «завтра», отчитывались о «вчера» и самое главное — мечтали о нашем будущем».

Ребята в «Красных зорях» не только обучались сельскому хозяйству и занимались им, но, прежде всего, учились в школе, в разных кружках и секциях. Каждый мог выбрать себе дело по способностям и по душе. В колонии кипела разнообразная захватывающая жизнь.

Старые краснозорьцы всегда особенно тепло вспоминали о библиотеке. Это понятно и справедливо, потому что библиотека являлась культурным центром школы-колонии и в тоже время уютным домашним очагом. Первые краснозорьцы читали книги, привезенные с собой. Приносили свои книги учителя, много книг подарили шефы. Первым библиотекарем была Евгения Степановна Острогская. Потом библиотеку возглавила Нина Петровна.

Ядро БИЯ (10-12 чел.) с председателем и заместителем выбиралось на общем собрании, а десятки ребят записывались сами, как добровольцы-книголюбы. Всего набиралось до 70 человек. Они делились на секции: техническая, переплетная, рассказчики и др. Позже появилась секция книгонош, которая продвигала книгу в деревне.

Отлично работал читальный зал. В нем было всегда чисто, уютно, много цветов. После уроков, особенно зимой или в ненастье здесь всегда было полно ребят.

При расширении школы (когда переехали во Дворец) был принят на работу учителем химии Сонхюцкий Иван Станиславович. Он оказался любителем музыки, имел скрипку и играл. А у Ричарда Эрнестовича была виолончель. Они договорились, приобрели еще виолончель и контрабас, собрали все инструменты у учителей, привлекли ребят и дело началось. Часами играли ребята гаммы и пассажи и к 1 мая 1926 года оркестр дал свой первый концерт. Был это маленький ансамбль смычковых инструментов, но краснозорьцы с гордостью считали его симфоническим оркестром. Как это было интересно. На виолончели играл Ричард Эрнестович, на скрипке Иван Станиславович (он и дирижер), за роялем Екатерина Николаевна учительница пения, а вместе с ними семь человек ребят.

Понемногу приобретали все новые инструменты: барабан, трубу, валторну, еще скрипку, кларнет и др. Через пару лет играло в оркестре уже двадцать человек, а обучалось много больше. Для обучения игре на духовых инструментах в симфоническом оркестре был приглашен проживавший недалеко в деревне опытный военный музыкант Михайлов Михаил Александрович.

А потом все с радостью узнали, что к десятилетию Красных Зорь КУЖД (комиссия улучшения жизни детей) отпустила колонии средства на духовой оркестр. Когда привезли инструменты, в школе-колонии уже были несколько человек играющих. Через пару дней опробовали инструменты, исполнили марш. Всю зиму шла учеба духовников, желающих было достаточно. 1 мая 1930 года краснозорьцы вышли на демонстрацию со своим духовым оркестром. А какими чудесными стали танцы под звуки оркестра в Большом зале Дворца!

В 1935 году приобрели сразу два комплекта оркестра народных инструментов. Появился старый учитель Николай Александрович Барташевич. Ребята его чаще звали просто дедушкой. Не прошло и двух месяцев, как зазвучал наш новый, третий оркестр. В нем играли с полсотни мальчиков и девочек третьих и четвертых классов. Цель была одна: занять полезным делом побольше ребят, приобщить их к миру прекрасного. Десятки и сотни ребят (как детдомовцев, так и приходящих) в дружбе с искусством, с музыкой пережили много радости в счастливые дни детства и юности в Красных Зорях.

В первые годы жизни колонии не было условий для спорта и физкультуры. Игнатий Вячеславович говорил тогда: «У нас есть чистый воздух 24 часа в сутки, мы каждый день занимаемся физическим трудом. Все ребята купаются и плавают, играют в лапту и в городки. Вот и будем этим пока обходиться».

А потом пришло все. И футбол, и легкая атлетика, и гимнастика, и лыжи, и велосипеды, и вольтижировка, и стрелковый спорт. Сотни краснозорьцев занимались разными видами спорта, играли, жили на свежем воздухе и трудились, ходили в походы, мало болели, росли здоровыми, сильными и ловкими.

Игнатий Вячеславович постоянно находился в напряжении, он был и строгим, и добрым одновременно, очень любил играть с детьми. Однажды, чтобы спрятаться, залез на шкаф. Но времени на игры было немного. Часто он с вниманием и улыбкой смотрел на игры старших, и было видно, что он едва удерживается, чтобы не присоединиться к ним. Он до конца сохранил природный дар быть юным, несмотря на болезнь и невероятные трудности постреволюционного времени.

В 30-е годы особо нарядно и празднично отмечалось окончание учебного года. Это был главный праздник года, день показа жизни и работы Красных Зорь для самих и гостей, для родителей приходящих, для окружающего населения. Праздник проводился на площадке с северной стороны дворца. На зеленом склоне с широкой лестницей посередине, обращенной к заливу, располагались зрители. Программа праздника являлась театрализованным отчетом-рапортом всех классов, кружков и ученических организаций школы. Все они появлялись по-разному: дошколята катили обручи или тележки, произносили стишок приветствие и убегали; потом шли все классы, несли свои плакаты, диаграммы и живые натуральные объекты своей работы (4 класс — цыплят и утят, 6 класс — корову и т. д.). Все рапортовали, получали награды и покидали под звуки оркестра площадку. Здесь были и спортивные выступления стрелков, гимнастов, вольтижировка на небольшой лошадке, и работа юных пожарных, и теплые проводы окончивших десятый класс.

А потом спектакль ТЮЗа или свой концерт, обеды с мороженым своего производства и праздничный бал. Как не потанцевать в любимом Белом зале под свой оркестр. Младшим и средним часов до восьми вечера, а старшим до полного удовлетворения. Ночи-то белые, светлые, и радость от главного праздника тоже светлая и большая на всю жизнь.

Михайловский дворец, расположенный посреди старого парка, близость Финского залива, обилие прудов, речек, земельных угодий — все это создавало у колонистов впечатление жизни в каком-то необычном, утопическом мире. Они сравнивали себя с героями «Таинственного острова» Жюля Верна, построившими счастливую жизнь своими руками. Краснозорьцы совершали экскурсии и туристические походы с целью изучения родного края, посещали далекие от них места.

Выпускники колонии не порывали с ней тесной связи, являлись членами «Общества старых краснозорьцев», регулярно собирались на свои съезды. Помимо этого, каждый из выпускников мог в любое время приехать в дом отдыха «Красные зори». Все большее количество делегаций, отечественных и зарубежных, посещали школу-колонию. Только за 1931 год там побывали 4,5 тысячи советских и 240 иностранных посетителей.

И. В. Ионин, в 26 лет ставший заведующим школой-колонией, был незаурядным человеком и отличным организатором. Он умело подбирал учителей и других работников, заинтересовывал и увлекал их работой. Под его руководством сплачивался педагогический коллектив, в котором были сильные, много знающие и умеющие учителя и интересные люди.

Была в коллективе высокая сознательная дисциплина труда, чувство ответственности и любовь к детям. И отдавали учителя свои силы ребятам и днем, и вечером, и в праздники, и в школе, и у себя на дому.

Учителя не могли работать вполсилы, или формально. Этого не допускали условия работы и требования такой необычной школы. Они много работали сами и вовлекали массу ребят в разнообразные виды деятельности. Им приходилось работать не строго по часам, а сколько было нужно для успеха дела. И если было нужно, то и рано утром, и поздно вечером учитель бежал на ферму, пасеку или к инкубатору.

Юлия Викторовна, учительница иностранного языка, вдруг ставшая руководителем кабинета семеноводства. Хлопотливое это было дело для ребят-семиклассников, но Юлия Викторовна руководила ими как-то легко, весело, с улыбкой и шуткой.

Александр Петрович Тейдер успешно руководил птицеводством, проводя интересную работу с ребятами четвертых классов.

Петр Никитич. Чего он только ни делал, кроме уроков рисования: фотокружок, переплетное дело, стал киномехаником, рисовал декорации и гримировал артистов школьных спектаклей, учил оформлять газеты и многое другое.

А Ричард Эрнестович! Ведь, кроме большой работы историка-обществоведа, он с Евгенией Александровной очень много сделал в эстетическом воспитании.

Вера Никифоровна вела математику с 1920 года, с открытия своей школы в колонии. Всегда спокойная, выдержанная, спокойно объясняла все трудное. Запомнились ее занятия в летней школе, например, съемка водоемов со всеми измерениями и вычислениями.

Евгения Степановна Острогская. Вместе с И. В. Иониным открывала колонию. Первое время много работала по устройству быта детей. Знакомила с музыкой. Создавала кабинет естествознания, разрабатывала методику обучения на материале сельхозпроизводства.

Пугина Ираида Александровна пришла в колонию молодой учительницей, потом закончила пединститут. Руководила кабинетом овощеводства и опытным огородом. Преподавала ботанику, глубоко и интересно увязывая ее с овощеводством. Много работала с группами агропедтехникума.

Николай Мстиславович. Высокий полный, подстриженный под машинку. С университетским образованием и большим опытом работы. Он много лет нес на себе трудную работу завуча. Честный, добросовестный труженик. Был добрым, мягким по характеру и до того милым человеком, что ребята его звали не иначе, как дядя Коля. А малыши, запросто могли повиснуть на нем чуть не по десятку сразу.

Василий Арсеньевич перешел из колонии «Труд» в 1925 году. Очень спокойный, медлительный человек, успешно давал уроки математики, а главное с раннего утра до позднего вечера всегда был в хлопотах и заботах о ребячьем хозяйстве, белье и обуви, тепле и здоровье. Часто уже ночью с «летучей мышью» в руках обходил он ребячьи спальни, проверяя, все ли в порядке, спят ли его питомцы.

Нина Петровна. Воспитательница в спальном корпусе девочек и учитель труда. Она учила ребят делать игрушки и украшения для елки, учебные пособия, маски и бутафорию для спектаклей и праздников. Поистине золотые руки были у этой доброй женщины. Чуткой и душевной наставницей она была для девочек.

Елизавета Михайловна руководила швейной мастерской. Учила девочек шить и кроить, вышивать, чинить и штопать. С большой выдумкой готовила любые костюмы для сцены. Она же потом возглавила, как умелая хозяйка, все дело питания ребят. Внимательно, по-матерински относилась к детям.

Зав. мастерскими Николай Симонович Катц. Технически грамотный, он имел какой-то талант на техническую смекалку. Обеспечивал всю технику и энергетику школы-колонии: все починки, ремонты и реконструкции. Нелегко было обеспечивать эту сторону жизни Красных Зорь. Это уже был целый городок — несколько зданий со своей водокачкой, пекарней, баней, мастерскими, парком сельхоз. орудий и многим другим.

Тимофей Мартынович Гордиенко изо дня в день аккуратно выполнял обязанности кладовщика: отпускал муку на пекарню и продукты на кухню, в любой поздний час встречал обоз с продуктами. Как опытный мастер он руководил закладкой на хранение овощей и картофеля квашением капусты и засолкой огурцов. Много этого было в дворцовом подвале и нужен был опытный глаз, чтобы все сохранить. А в сенокосную пору Тимофей Мартынович, как главный консультант, определял, когда начинать косить, когда убирать сено.

Клавдия Ивановна, бессменная медсестра до самой войны. Многим сотням ребят она оказывала помощь, делала прививки и проявляла свою заботу и доброту.

Игнатий Вячеславович вместе со своими соратниками педагогами с первых дней сумел организовать коллектив колонии не для дачного проживания в красивом парке, а на перспективное развитие совершенно новой школы своими силами в общем коллективном труде.

Первые краснозорьские педагоги в мечтах были устремлены в будущее. Они верили в осуществимость своих планов и сумели вселить эту веру в сознание детского коллектива. Ребята очень скоро почувствовали себя строителями своей школы-колонии, полюбили ее, гордились ею, как истинные патриоты. Они были готовы на многие лишения и на любой труд ради строительства Красных Зорь.

«Кроме права на жизнь, каждое учреждение должно иметь право на развитие», — постоянно утверждал Игнатий Вячеславович. И школа-колония развивалась как живой организм, росла, крепла, мужала, осуществляя на практике смелые педагогические и хозяйственные идеи ее основателя. К 1932 году она превратилась в настоящий агропедагогический комбинат, включавший в себя детский дом, где проживали 400 воспитанников, среднюю дневную и вечернюю школы, агропедтехникум, дом отдыха. «Красным зорям» принадлежали 140 гектаров земельных угодий, парниковое хозяйство, специализированные фермы, конюшня, пасека, столярная, слесарная, сапожная мастерские, учебно-производственные кабинеты, собственная электростанция, трактор. Большой доход приносили животноводство, рыболовство, разведение цветов на продажу, в том числе за границу. В распоряжении питомцев Ионина находились библиотека из девяти тысяч томов, оборудованные спортивные площадки, несколько лодок и даже прекрасная белоснежная яхта. Самоуправление и хозрасчет творили чудеса.

Вообще, с 1936 года название «школа-колония» ничего общего не имело с ее настоящим содержанием, а сохранялось по традиции. В «Красные зори» по путевкам ЛенГороно поступали ребята, успешно закончившие семь классов, с положительной характеристикой. Это детское учреждение стало очень престижным, многие его выпускники оканчивали вузы. Из стен «Красных зорь» вышли десятки докторов и кандидатов наук, прекрасных специалистов, военных начальников. В «Красных зорях» была своя кинопередвижка, и окрестные жители приходили сюда смотреть кинофильмы. Ионин хотел создать полнометражный фильм о «Красных зорях», выпустить книгу, в которой был бы обобщен весь опыт работы с подростками, но страшный 1937 год спутал все планы.

30 сентября 1937 года школа была фактически разгромлена: почти всех преподавателей арестовали. Кроме Ионина, в тюрьме оказались военрук П. Н. Калиновский, биолог И. И. Панов, учительница русского языка А. П. Говоркова, агроном П. Н. Масленников, руководитель мастерских Н. С. Катц, его жена Елизавета Михайловна — заведующая кладовой питания и др. Игнатий Вячеславович не признал за собой никакой вины и ничего не подписал. Он держался очень мужественно и в своем последнем слове на суде привел китайскую пословицу: «Лучше сидеть, чем стоять, лучше лежать, чем сидеть, но лучше умереть, чем лежать». Ионин и его коллеги были обвинены по статьям 58-7 и 58-11 Уголовного кодекса, трое из них были приговорены к расстрелу. Черные тучи нависли над воспитанниками «Красных зорь». Они перестали учиться, многие плакали, ждали пересмотра этого страшного приговора. Старшие ребята собрали подписи под письмом-ходатайством и свезли в Москву М. И. Калинину. Шестьдесят суток И. В. Ионин провел в камере смертников. Позже статья 58 была заменена на 109 (злоупотребление властью), и приговор смягчен: вместо расстрела — 10 лет лагерей. До весны 1938 года Ионин пробыл в «Крестах», потом его отправили в Среднюю Азию. 19 февраля 1939 года он умер в лагерной больнице под Ташкентом.

Краснозорьцы символически поставили памятник из белого мрамора своему любимому «Игнаше» на маленьком кладбище, расположенном вблизи Михайловки на нижней террасе. Здесь же похоронена его жена Нина Петровна, оба сына — Слава и Костя, получивший множество ранений во время Второй мировой войны.

В 1937 году назначили нового директора, но в коллективе, пережившем такое потрясение, упала дисциплина, был нарушен налаженный ритм жизни. И лишь когда к руководству школой-интернатом пришел бывший инспектор Гороно Николай Степанович Лесков, которого хорошо знал и уважал Ионин, жизнь детей стала постепенно налаживаться. Игнатий Вячеславович был очень рад такому назначению и писал из тюрьмы, что он очень любит всех и рад, что «Красные зори» продолжают существовать. Лесков сумел сохранить краснозорьский дух и продолжить традиции школы. Перед Великой Отечественной войной на бывшей Михайловской даче действовал образцовый педагогический комплекс, где удивительно умно были организованы учеба и трудовое воспитание детей.

Незаметно подошел 1941-й год. Все изменилось. Не состоялся выпускной вечер. Начались многочисленные проводы. Некоторые ребята получили повестки, другие сами поехали поступать в военное училище. Уходили в армию и народное ополчение учителя. Ушел и директор Лесков. Не суждено было ему вернуться, погиб за Родину. Уехали в эвакуацию в Ярославскую область младшие ребята до седьмого класса. С ними часть педагогов во главе с Е. Д. Левитиной, ставшей директором детдома.

Остались в Красных Зорях, в основном, старшие девочки, которые продолжали работать, чтобы вырастить урожай. Много раз ходили на оборонные работы под Петергоф и к Ропше. За директора оставался учитель Фома Егорович Савшуков. Он очень хорошо проявил свои организаторские способности в трудные дни. В двадцатых числах августа остатки ребят с кое-каким имуществом выехали в Ленинград на Песочную улицу в здание Института слепых детей. Поселившиеся там остатки краснозорьцев стали называться Детдомом № 6. К ним начали поступать маленькие осиротевшие ленинградцы. Становилось все труднее. Оставшаяся в блокаде горсточка краснозорьцев, как детдом № 6, пережила многое, но благодаря заготовленным продуктам преодолела всё и ни один ребенок не умер. А в марте 1942 года весь детдом эвакуировали через Ладогу на машинах.

После Победы по-разному добирались питомцы Красных Зорь до места, где начиналась для них Родина. Их ждала тяжелая картина разрушений. Повсюду были следы дикого грабежа и фашистского варварства.

И начались встречи. Как на курган детской печали ежегодно в первое воскресенье июля собирались сюда краснозорьцы. Вспоминали былое. Своих товарищей, учителей. И конечно первого, главного своего воспитателя Игнатия Вячеславовича Ионина — организатора Красных Зорь.

Дополнительно о школе-колонии «Красные Зори» Вы можете прочитать:
Николай 15 февраля 2012 - 01:25
Мой отец и его брат учились в Агропед-техникуме.Много рассказывали об Ионине И.В.
[Ответить]
Татьяна Алексеенко 21 июня 2013 - 19:09
Горжусь, что мой отец, Алексеенко Петр Иванович, воспитанник "Красных Зорь."Кадровый военный, боевой офицер, ушедший из жизни в 1982 году в возрасте 68-ми лет. Часто мы, его дети ездили с ним на традиционные встречи в первое воскресенье июля. У нас в семье хранились фильмы, которые мы снимали на этих встречах,и потом с проектором приезжали и показывали.Непередаваемое чувство, когда люди узнави себя, или своего брата /Мусоровы приезжали не каждый год/, или своих однокашников, но, к сожалению, папа отдал эти фильмы, в надежде, что их вернут, преподавателю Некрасовского училища, котроя писала о "Красных Зорях." Помню некоторых воспитанников:Аркадия Алексеевича Цырина, Сергея Иванова, Киру Волкова, Павла Васильевича Голышева, братьев Мусоровых, Наташу Халимусю,Нину Петровну Ионину-женщину с красивыми грустными глазами,препоавателя литературы- Санхоцкую Валентину Михайловну, которая приезжала к нам в гости.А встречи краснозорцев всегда проходили очень трогательно, с воспоминаниями, интересными рассказами, смехом и пикником /как теперь бы сказали/. После смерти папы ни разу не были -очень тяжело вспоминать все это без него, но когда едем на электричке мимо станции "Красные Зори" сердце всегда замирает и почему-то всегда встаешь и смотришь в окно в надежде кого-то увидеть, а на глаза наворачиваются слезы...
[Ответить]
Игорь 15 июля 2013 - 22:00
Татьяна Петровна, здравствуйте! Скажите, пожалуйста, кому и когда именно Ваш отец отдал фильмы? Я работаю в Некрасовском училище (теперь - Некрасовском Колледже) и постараюсь узнать их судьбу. Напишите мне на адрес: igzagashev@mail.ru
С уважением,
Загашев И.О.
[Ответить]
Николай 25 августа 2013 - 05:10
Братья Мусоровы - это мой отец и дядя. В конце 60-х годов я один раз ездил с отцом на встречу краснозорцев и смотрел любительский фильм о них. Тогда фильм показывал, по-моему, Тейдор.
[Ответить]
Татьяна 03 апреля 2014 - 21:21
Николай, Тейдора я тоже помню. Он преподавал в "Ленинградском технологическом институте холодильной промышленности." Прожил долгую жизнь и последнее время жил где-то рядом с Красными Зорями. Но фильмы всегда показывал только мой папа, имея ввиду, 60-70 годы.
[Ответить]
Николай 11 августа 2014 - 22:15
Татьяна, я ошибся с Тейдером, совсем забыл, моя тётя - жена Мусорова старшего, тоже закончила агропедтехникум.
[Ответить]
ольга 29 января 2014 - 23:52
К большому сожалению, о том, что мой отец был воспитанником " Красных Зорь", я узнала, когда папы уже не было в живых. Мы знали, что он воспитывался в детском доме , но в каком ... и то, как он туда попал (и вообще хоть какую то информацию о его семье и том времени)не знаю по какой причине от нас он скрывал... Только с появлением компьютеров, когда папы уже не стало, я попыталась узнать хоть что-то о его прошлом, делала запросы... Из учебного заведения, что он заканчивал, прислали копию его заявления при поступлении, где он писал, что с 1937 года воспитывался в " Красных Зорях", а в 1941 году был эвакуирован в Ярославскую область. Пыталась искать списки эвакуированных детей (много возникло вопросов... хотелось как то соединить звенья всей цепочки событий), но всё тщетно. Люди добрые, пишу адрес своей почты: olga100464@mail.ru за любую информацию буду вам очень благодарна... понимаю, что мало, кто остался в живых из его поколения (папа 1928 год рождения), но многие из вас знают истории своих родителей не по наслышке, а от них... от их друзей при встречах, возможно какая то информация прольёт свет на мои вопросы...я буду ждать ваших писем, спасибо!
[Ответить]
Юлия 23 февраля 2015 - 17:04
Здравствуйте! Я познакомилась случайно с одним человеком- Каменским Николаем Николаевичем, ему 95 лет, он воспитывался в этой школе Красные зори. Он очень одинокий человек, постоянно рассказывает о Красных зорях, о своем детстве и жизни. Он прекрасный человек и в свои 95 лет у него такая память, такие знания, может кто нибудь остался в живых, кто знает его? Вместе учились в этой школе... его все звали Ника... в те времена.. lis.fox-cub@mail.ru
[Ответить]
ирина 20 апреля 2017 - 18:23
моя мама воспитывалась в Красных зорях. Ее звали МАрина Александровна Лобысевич (воспитанники звали ее Риной Она была дочерью царского офицера и попала детски дом в первые годы, когда Красные зори только начинались. Она мне много рассказывала о детском доме, об Ионине и Нине Петровне. Она их очень любила и с Ниной Петровной долго общалась. Унас дома есть портрет Ионина тех лет.Каждый год 1июля она ездила на развалины дворца для встречи с воспинанниками и подругами. иногда она меня брала с собой , мы все сидели большой компанией перед руинами дворца и она мне показывала свою комнату в одной из разрушенных стен, часть которой сохранилась. Она училась в институте и Ионин разрешил ей жить в колонии и выделил ей отдельную комнатушку на втором этаж. В СВОБОДНОЕ ВРЕМЯ ОНА ПОМОГАЛА В РАБОТЕ С ДЕТЬМИ.у МЕНЯ ЕСТЬ ФОТОГРАФИЯ, ГДЕ ОНА С ВОСПИТАННИКАМИ В сУДАКЕ
[Ответить]

Страницы: [1]

Оставить  комментарий:

Ваше имя:
Комментарий:
Введите ответ:
captcha
[Обновить]
=