Игорь Петрович Иванов и коммунарская методика

кленовые листья

На главную

СУДАКОВ Иван Порфирьевич

в 1926 году работал председателем профкультбыткома сотрудников ГПУ УССР, принимал активное участие в организации Коммуны им. Ф. Э. Дзержинского;
в 1932 году был назначен начальником Коммуны и отвечал за производственную часть (А. С. Макаренко — за учебно-воспитательную часть)

Воспоминания об А. С. Макаренко

Мне выпало счастье хорошо знать, работать рядом с А. С. Макаренко. В 1926 году А. С. Макаренко приезжал в ГПУ УССР, где я в то время работал, за разрешением на право ношения оружия.

Одетый в белоснежную рубашку и военные брюки-галифе, в сапогах, начищенных до блеска — он сразу запомнился мне. Его стройная военная выправка и культурный разговор обратили на себя внимание. Антон Семенович рассказал о том, что Полтавская колония им. А. М. Горького переведена в Харьков, о трудностях работы на новом месте в Куряжской колонии. Так я впервые познакомился с Макаренко. А чтобы рассказать о следующей встрече и годах совместной работы с Антоном Семеновичем, нужно вспомнить, что этому предшествовало.

20 мая 1926 г. Ф. Э. Дзержинский выступал с горячей речью на Пленуме ЦК ВКП(б) в защиту ленинского единства партии против вражеской деятельности троцкистско-зиновьевского антипартийного блока. Феликс Эдмундович сильно волновался и через три часа после выступления скоропостижно скончался. На общем траурном собрании украинские чекисты, желая увековечить память своего любимого руководителя, решили построить детский дом для беспризорных ребят — Коммуну им. Ф. Э. Дзержинского и содержать ее за счет отчислений от зарплаты сотрудников. Я в это время был председателем профкультбыткома сотрудников ГПУ УССР, принимал активное участие в организации Коммуны.

В сентябре 1927 г. строительство Коммуны было закончено. Руководство ГПУ УССР, осмотрев здание, дало высокую оценку строительству. Однако предложило пригласить опытного педагога: может быть мы что-нибудь не предусмотрели.

Я вспомнил о Макаренко. Поехал к нему в Куряжскую колонию с просьбой осмотреть нашу Коммуну. Антон Семенович был в восторге от места постройки коммуны — ее окружал прекрасный лесопарк и фруктовый сад. Над главным зданием весьма красивая сетчатая вывеска, на которой накладными позолоченными буквами было написано: «Детская трудовая коммуна им. Дзержинского». Макаренко поразило, что стены комнат и потолки художественно расписаны под лепку, все полы были паркетные, на больших светлых окнах и дверях висели гардины и бархатные портьеры, повсюду хорошая мебель. Были осмотрены и мастерские: слесарная, столярная, сапожная, швейная.

Антон Семенович после знакомства с Коммуной сказал, что всю жизнь мечтал о таком доме для беспризорных детей и, что это не здание обыкновенного детского дома, а чудесный дворец для детей. После осмотра мы с А. С. Макаренко поехали на прием к председателю ГПУ УССР. Макаренко доложил, что здания построены и оборудованы великолепно, и ему, как педагогу, добавить нечего. Но он считает, что в Коммуне нет основной материальной базы для содержания 150 воспитанников. Имеющиеся небольшие мастерские не обеспечат полную загрузку трудом, что очень важно для перевоспитания беспризорных детей. В заключение он предложил построить в Коммуне механический завод, который давал бы высокую квалификацию коммунарам, а также материальную базу для содержания коммуны. Здесь же Антону Семеновичу предложили принять руководство Коммуной им. Дзержинского. Он пообещал дать ответ после совета с А. М. Горьким (т. к. он руководил колонией его имени).

20 октября 1927 г. Макаренко был назначен заведующим детской трудовой Коммуной им. Ф. Э. Дзержинского.

В день 10-й годовщины органов ВЧК — 29 декабря 1927 г. в торжественной обстановке Коммуна была открыта. Шефы-чекисты подарили коммунарам шелковое красное знамя, которое они долгое время носили впереди колонны в походах, равнялись на него в учебе и в труде. К 1932 году Коммуна расширилась, сложнее стала продукция, выпускаемая в ее мастерских. Поэтому Антон Семенович попросил поручить ему только учебно-педагогическую часть работы в Коммуне. Тогда-то я и был назначен начальником Коммуны им. Дзержинского. За время работы в Коммуне я еще лучше узнал Антона Семеновича, как прекрасного педагога, писателя, большого труженика — «инженера детских душ», как его называли учителя Коммуны. У него была квартира в доме ИТР, но фактически, большую часть суток он находился в коллективе, а после отбоя в окнах его кабинета еще долго горел свет.

Макаренко требовал как от воспитателей и учителей, так и от коммунаров коммунистического отношения к труду, отличной учебы в школе и активного участия в общественной жизни. Некоторые коммунары приходили и хвастались: «В школе получил «отлично» и на заводе выполнил план на 105%». Антон Семенович внимательно выслушает и скажет, что в этом нет ничего особенного, ведь так и должно быть. А затем поинтересуется, какое участие он принимает в общественной жизни Коммуны. Он считал необходимым, чтобы все коммунары состояли по их выбору в кружках. Как педагог Макаренко был строг и требователен, но в то же время справедлив, любил детей. Подрастая, коммунары благодарили Антона Семеновича за то, что он воспитал в них коммунистическую дисциплину, социалистическое отношение к собственности, преданность делу коммунизма, любовь к советским людям.

Он много уделял внимания воспитанию сознательности у коммунаров, всегда объясняя, что похвально, что наказуемо, что можно делать и что нельзя. Он говорил, что скромность украшает человека, а знание и труд — основы культуры коммунаров. Он учил бороться за честь коллектива, но подчеркивал, что нельзя идти против коллектива.

Рассказывая коммунарам о храбрости, смелости, мужестве, Антон Семенович клеймил малодушие, ухарство. А как пример ложной смелости указывал на тех, кто забирается на второй этаж по водосточной трубе (были у нас такие любители).

Макаренко учил, что наука несовместима с религией, проводил большую антирелигиозную пропаганду не только в Коммуне, но и в подшефных селах.

Когда я был назначен начальником Коммуны, то не знал всех тонкостей педагогической работы Макаренко. Он много раз подчеркивал, что ему в работе помогает глубокое изучение трудов Маркса, Энгельса, Ленина. Опираясь на труды В. И. Ленина о коммунистическом воспитании, он пришел к твердому убеждению, что основой советского воспитания является коллектив. Воспитывать надо в коллективе и для коллектива. И здесь Антон Семенович подчеркивал важность соединения школьного обучения с производственным трудом.

В 1932 г. в Коммуне был построен завод для производства электросверлилок (нужно отметить, что ранее СССР их покупал за границей, оплачивая золотом). Завод был оборудован передовой техникой. К этому времени в Коммуне насчитывалось 333 коммунара и все они четыре часа учились в школе или на рабфаке и четыре часа работали на заводе.

К пятилетию Коммуны ее воспитанники полностью освоили выпуск сложной электрической сверлилки с годовой программой — 7000 штук. Но и этот серьезный план был выполнен досрочно за 9 месяцев. Этим самым было сэкономлено государству полтора миллиона рублей золотом. Затем коммунары стали выпускать более мощную электросверлилку ФД-3 и электрошлифовалку ФД-2. Наконец, в 1932-1933 годах коммунары при помощи специалистов сконструировали пленочный фотоаппарат ФЭД.

С двумя коммунарами я ездил в Москву в Главное оптическое управление СССР, с просьбой дать в наше распоряжение специалиста–оптика для создания линз фотоаппаратов. Но никто не верил, что коммунары справятся с таким сложным заданием. Вскоре государственная экспертиза полностью одобрила конструкцию фотоаппарата. Газета «Правда» поместила снимки, сделанные нашим фотоаппаратом и напечатала статью, в которой подробно описала производство аппаратов в Коммуне им. Дзержинского, отмечая это, как большое наше достижение.

В 1932 году мы получили от ВЦИК УССР разрешение и кредиты на строительство нового фотозавода «ФЭД». А Коммуна выделила для этого строительства около пяти миллионов рублей из своих средств. В том же году началось строительство нового фотозавода. Срок пуска завода был намечен и выполнен к 1 июня 1933 г. Тогда же была намечена и годовая программ изготовления фотоаппаратов — 30000 шт., т. е. 100 штук в день.

Интересно посмотреть социальное лицо Коммуны: восемь кандидатов партии, 182 комсомольца и 110 пионеров. Таким образом, правильно считали Коммуну им. Дзержинского комсомольско-пионерской. Этого Коммуна могла добиться при помощи шефов-чекистов, которые часто приезжали к нам, проводили по плану массово-политическую и воспитательную работу среди коммунаров. Все коммунары их очень любили, каждый месяц с большим желанием приходили военным строем со знаменем и духовым оркестром к ним в клуб ГПУ УССР. Сотрудники встречали коммунаров, гуляли с ними в саду клуба, угощали сладостями. Замечательный оркестр коммунаров играл в клубном саду. А вечером мы, чекисты, готовили места для всей коммуны в клубе, смотрели с ними спектакли, концерты или кино.

Оркестр Коммуны насчитывал 60 музыкантов. Он занял первое место в Харькове, а также был признан лучшим на Украине. Оркестр исполнял музыку из опер «Кармен», «Риголетто», «Чио-Чио-сан», свой марш «Дзержинец» и многое другое.

Антон Семенович подчеркивал, что силами коллектива можно разрешать многие вопросы: добиться успехов в школе, производстве, воспитании. Макаренко часто говорил воспитателям и учителям Коммуны, что коллектив является драгоценным инструментом в воспитании человека и особенно беспризорных детей. В коллективе закаляются характеры воспитанников и из них формируются коллективисты.

Были случаи, когда новые воспитанники приходили к Антону Семеновичу и заявляли: «Я не хочу выполнять порученную работу. Она скучная, неинтересная». У Макаренко в этом случае был решительный протест. Он говорил: «Сейчас вызову тебе музыкантов — они будут тебе играть, чтобы не было скучно». Он всегда разъяснял ребятам, что не все могут работать, к примеру, на новых станках, но если назначил коллектив работать здесь, если этого требуют интересы коллектива, то нужно подчиниться.

Новым воспитанникам, склонным к воровству, Антон Семенович всегда доверял получать небольшие суммы денег в кассе Коммуны, командировал в магазин за канцпринадлежностями. Когда они возвращались и просили проверить количество, то Макаренко говорил: «Ну как тебе не стыдно, разве я тебе не доверяю? Ведь ты воспитанник коммуны имени Дзержинского». В Коммуне не было ни одной решетки, замка. Вместо заборов вокруг зданий были насажены ковры из цветов.

Антон Семенович был категорически против того, чтобы к отстающим в учебе коммунарам прикрепляли других учеников. Он считал, что каждый ученик должен самостоятельно учить уроки, иначе он согласится с мнением, что не способен к учебе. А у прикрепленного хорошего ученика разовьется зазнайство, хвастовство.

Однако, огромное воспитательное значение имело прикрепление коммунаров к новичкам, прибывшим в Коммуну. Когда поступал новичок, то сразу Антон Семенович или Совет коммунаров определяли в какой отряд он подходит. После этого передовали его командиру отряда, который с этого момента полностью отвечал за новичка. Затем командир отряда прикреплял к нему коммунара, который обязан был ознакомить новичка с правилами жизни Коммуны, следить за его поведением. Комсомольская организация в свою очередь прикрепляла к новичку комсомольца, который следил за учебой и работой. Эта чудесная система Макаренко и тройное прикрепление хороших коммунаров к новичку давали блестящие результаты в воспитании и не позволяли совершать преступления.

Для изучения постановки воспитательной работы в Коммуне им. Дзержинского приезжали не только из республик Советского Союза, но и из других стран мира. Только за пять лет (1927-1932 гг.) Коммуну посетили 214 делегаций: 87 из СССР и 127 из других стран. Некоторые иностранные делегации, когда им показывали детали электросверлилок, сделанные коммунарами, не верили, что все это делали дети. Но после осмотра завода, станков, где коммунары при них выполняли эти детали, они убеждались, что все это действительно так.

К концу 1930 года коллектив Коммуны и ее органы самоуправления настолько выросли, что коммунары уже могли в дальнейшем сами поддерживать порядок и дисциплину и влиять на воспитание новичков. Проанализировав все это, Макаренко предложил отказаться от платных воспитателей, и нужно отметить, что это нисколько не отразилось на дальнейшей работе. Более того, когда в 1931 году пришли к нам вести, что в Харькове много беспризорных детей, Антон Семенович предложил принять 150 беспризорных с вокзалов и улиц города.

На заседании правления Коммуны некоторые члены были против, предлагали принять только 50 детей из коллектора. При этом они доказывали, что, если принять 150 новых беспризорных (воров, жуликов), то они разложат хороших коммунаров, расхитят или поломают имущество. Однако Макаренко сумел убедить всех. Два раза в октябре и ноябре 1931 года коммунары строем выходили на вокзал, подбирали беспризорных, ставили их в свой строй и приводили в коммуну. В торжественной обстановке сжигали одежду вновь прибывших. При этом говорили: «Сжигаем, чтобы у вас не повторилась беспризорная жизнь». В мае 1932 года был также набор с улицы — подобрали 30 беспризорных детей.

Соревнование среди детей Антон Семенович устраивал по-своему, с живинкой. Он повесил на стенке своего кабинета маленький шелковый красный флажок. В Коммуне было 20 отрядов и каждый имел свой номер. Макаренко заказал 20 макетов автомобилей и на каждом художник написал номер отряда. Все автомобили укрепили на одной стене кабинета за красным флажком. Если имелось нарушение в отряде, то автомобиль с соответствующим кружком передвигался на другую, штрафную стену, где висел флажок из рогожки. Все коммунары интересовались, на каком месте стоит их отряд (то есть где стоит их автомобиль). Если кто-нибудь из ребят имел нарушение, то фактически за это отвечал весь отряд. Поэтому всех в первую очередь интересовало, кто является нарушителем, чтобы пристыдить его. Это наглядное пособие имело большое значение в Коммуне.

Антон Семенович вел строгий учет нарушений, никогда не проходили вне поля его зрения даже незначительные из них. Каждого коммунара он хорошо знал, знал и тех, кто склонен повторять нарушения. В таких случаях он поступал очень своеобразно. Вечерами Макаренко приглашал к себе в кабинет на стакан чая ребят склонных к нарушениям. Они не знали, с какой целью их приглашают. За чаем Антон Семенович вел беседы на разные темы, подмечал у них хорошие стороны и даже иногда хвалил. Присутствующие «на чае» секретарь комсомольской организации и секретарь совета командиров (они, безусловно, знали цель подобной беседы) напоминали Антону Семеновичу, что у приглашенных есть нарушения, что они не заслуживают похвалы. Макаренко лукаво щурился и говорил: «Это было раньше, и совет командиров наказал их за это». Заканчивались «вечера чая» тем, что ребята заверяли Антона Семеновича и актив никогда больше не делать нарушений.

Приемов наказания за нарушения у Макаренко было множество. На первый взгляд они казались простыми, но практика показала их действенность.

В столовой был стол для гостей, который редко использовался по назначению. Макаренко решил сажать за него нарушителей порядка в столовой. Например, Вася шалил — высыпал в суп соседу ложку соли. Наказание: три дня обедать за столом для гостей. Стол накрыт белой скатертью, в вазах цветы, обедать здесь — разве наказание? Но дело в том, что все коммунары знали, кого сажают за стол гостей. Значит он подвел отряд, а нарушителя в Коммуне не любили — долго стыдили.

Когда Макаренко доложили, что коммунар оскорбил инструктора завода, то он пригласил к себе провинившегося, предложил в течение недели подумать о своем поступке и в назначенный день и час объяснить свое поведение в присутствии инструктора. Коммунар всю неделю думал о своем поступке, волновался, передаст ли Макаренко его дело на совет командиров?

В зданиях и на территории трудно было найти окурок. Если Макаренко узнавал или замечал, что коммунар бросил окурок в неположенном месте, то заставлял виновника обойти все здания Коммуны и территорию, собрать все окурки и принести ему, а затем объяснить можно ли бросать окурки на пол.

Главную роль в воспитательной работе и в предупреждении нарушений порядка выполняла комсомольская организация, совет командиров, пионерская организация и общее собрание коммунаров. Общее собрание коммунаров проходило вечером ежедневно. Каждый командир отряда отдавал раппорт за трудовой день. Если не было «ЧП», оно проходило за 20-30 минут, а собирались за 3-5 минут по сигнальной трубе. Все с удовольствием шли послушать короткие рапорты командиров отрядов, узнать, что произошло в школе, на рабфаке, на заводе, в быту. Председательствовал на общем собрании секретарь совета командиров или его заместитель. Если командир отряда называл нарушителя, то виновника сейчас же вызывали «на середину», разбирали проступок и тут же выносили соответствующее решение.

На совете командиров правом решающего голоса пользовались: начальник Коммуны, его заместитель, начальник завода, секретарь парторганизации, комсорг, начальник хозчасти, врач, все командиры отрядов и члены правления Коммуны. Совет коммунаров являлся главным руководящим органом самоуправления, и его решения были обязательны для коммунаров. Председательствовал в совете командиров секретарь совета (ССК), он избирался на общем собрании коммунаров вместе с командирами на шесть месяцев. Все командиры отрядов учились на рабфаке и работали на заводе. Нарушитель, вызванный на совет командиров или на общее собрание коммунаров, стоял «смирно» посреди зала и обязан был без утайки рассказывать о своем проступке. Мы все видели, как воспитанники и коммунары боялись попасть на середину. Жизнь показала, что коммунар, хотя бы раз побывавший «на середине», старается больше не делать нарушений. Иногда нарушитель приходил к Макаренко или ко мне с просьбой строго наказать его, но не передавать на рассмотрение коллектива. Они знали, что коллектив строже наказывал виновника, а главное, что он стыдил на собрании за то, что виновник подвел командира и отряд, товарищей, поэтому в последующие годы нарушения в Коммуне были очень редким явлением.

Некоторые работники Наркомпроса УССР были недовольны новым методом воспитательной работы Антона Семеновича в Коммуне имени Дзержинского. Они держались за старые методы воспитания, писали об этом руководству ГПУ. Коллегия ГПУ УССР и партийный комитет ГПУ УССР несколько раз обследовали Коммуну, слушали доклады Макаренко и всякий раз выносили решения в его пользу. Они указывали, что Макаренко создал образцовое воспитательное учреждение нового типа, которого тогда еще не знала история педагогики, что у Макаренко был научно обоснованная методика воспитательной работы, соединения школьного обучения с производственным трудом, которая дает положительные результаты.

Антон Семенович всю жизнь отдал трудновоспитуемым детям, правонарушителям, беспризорным. Он был неутомимым борцом за спасение от голода и холода беспризорных детей, многих спас от смерти, тысячи воспитал в коммунистическом духе. Многие из них теперь являются настоящими строителями коммунистического общества. Так, например, Явлинский А. Г., Сопин А. П., Шапошников В. Ф., Коломийцев В. И., Амосова И. Ф., Соколов С. И., Соколова Н. А., Шмигалев В. Д., Голубничая Н. П. и многие другие, которые трудятся в всех уголках нашей Родины.

(из материалов Ленинградского Макаренковского Мемориально-методического центра)


Елена 20 марта 2012 - 11:44
Большое спасибо, очень интересный и ценный материал.
[Ответить] [Ответить с цитатой]

Оставить  комментарий:

Ваше имя:
Комментарий:
Введите ответ:
captcha
[Обновить]
=